В материалах FTC сервис Cox Media Group «Active Listening» позиционировался как работа со звуком с умных устройств, однако ведомство заявило, что голосовые данные не применялись. FTC утверждает, что в основе таргетинга лежали перепроданные списки e-mail, полученные у брокеров данных, что подрывало заявления о согласии потребителей на голосовой таргетинг.

В жалобе и логике урегулирования акцент был сделан на расхождении между тем, как «Active Listening» рекламировали, и тем, как, по версии FTC, он работал. Ведомство утверждает, что Cox Media Group и две маркетинговые компании сообщали клиентам, будто их AI-сервис будет подбирать рекламу на основе разговоров пользователей с их умных устройств, представляя предложение как инструмент рекламы «с согласия» на базе голосового взаимодействия. При этом FTC заявила, что вместо использования голосовых записей система, по сути, опиралась на списки адресов электронной почты, полученные у брокеров данных, а затем перепродавала их для маркетинговых целей. FTC подчеркивает, что это несоответствие имеет принципиальное значение: с точки зрения ведомства ключевая ценность продукта заключалась в навязчивом сборе и обработке голоса, а для обращения с такими чувствительными данными обычно требуется четкое и осмысленное согласие. Также FTC указала, что формулировка «opt-in», передаваемая через условия приложения, не может считаться полноценной заменой согласию, которое соответствует тому, что потребителям обещали в отношении судьбы их голосовых данных. В итоге дело демонстрирует, как маркетинг с обещанием «слушать с помощью AI» может выстраивать доверие и создавать уверенность в очень конкретных заявлениях о сборе данных, даже если фактические потоки данных отличаются. Потребовав выплаты для урегулирования претензий, FTC, по сути, дала понять, что компаниям нужно приводить свои заявления и практики получения согласия в соответствие с тем, какие данные они реально используют.